Ант Скаландис. Секреты мастерства






- Салага! - сурово припечатал Клюквин юного прыгуна в высоту, который третий раз подряд не смог "попасть в разбег" и сбил планку, за что получал теперь выволочку от тренера.
- А ты в его годы прыгал на два метра? - поинтересовался я, на глазок прикинув установленную в секторе высоту.
- Мне-то зачем? Я и сейчас не прыгну. Если в длину - тогда пожалуйста. Или тройным. Два метра.
- Ну, и не выступай, раз такое дело! - я почему-то обиделся за парнишку-высотника.
- Да ладно вам, ребятки, - встрял Панкратыч, - посмотрите лучше, какая девочка бегает. Барьеристочка.
- А тебе бы, Панкратыч, все девочек! - огрызнулся Клюквин. - Седина в бороду, бес в ребро? Да и тоща она, твоя девочка, - добавил он, приглядевшись. - Грудей нету совсем.
Но тут уж Клюква был не прав. Насчет грудей, впрочем, возразить я ничего не мог, но вообще девчурка мимо нас бегала ладненькая, длинноногая, и мордашка у нее была - прелесть: носик кнопочкой, ротик маленький, а глазищи огромные и ресницы издалека видать. Просто Клюква был злой. Как и все мы. Потому что нашу сауну заняли, а другого номера выделить не пожелали. Разбираться мы послали Машку в наказание за то, что она позже всех закончила тренировку, и теперь сидели втроем на трибуне легкоатлетического манежа и ждали решения своей судьбы.
- Во! - усмехнулся ехидный Клюквин. - Опять барьер сшибла.
А мне стало жалко и эту несчастную симпатягу-девочку.
- Думаешь, просто? - сказал я Клюквину.
Клюквин не думал. Клюквин знал, что это не просто. Он умел бегать с барьерами, обязан был уметь, как прыгун тройным. Но я все-таки продолжил:
- Помню, лет пять назад с ребятами из юношеской сборной попробовал пробежать сто десять с барьерами. Хотел узнать свой результат. Спринт-то я неплохо бегал. А ребята еще спросили: "Умеешь?" Ну, я им, конечно: "Чего тут уметь-то?" Мне казалось, что сложностей и в самом деле никаких. Ну, бежишь, ну, прыгаешь... Понятно, что помедленнее Грега Фостера.
- Так и в какой же по счету барьер ты врезался? - с улыбкой спросил Панкратыч.
- В третий, - сказал я.
- Молодец! Я, помнится, по первому разу о второй тормознул.
- Салаги, - с отеческой жалостью к нам произнес Клюквин. - Длину шагов надо уметь рассчитывать.
Хорошо ему - он всю жизнь разбег считает перед ямой, а мне как-то никогда не приходило в голову оценивать длину шага на моей фехтовальной дорожке.
- А вот скажи, Клюква, - попросил я, - как ты рассчитываешь этот самый свой шаг.
Ответил Панкратыч:
- Да он сам не знает.
Клюквин не возразил. Пожал только плечами, мол, черт его разберет - умею и все тут.
- В том-то и дело, ребятки, - объяснил Панкратыч. - Секреты мастерства очень часто словами передать невозможно. Поэтому и хорошие тренеры так редко встречаются. А вот и Машуня!
Машка подошла, молча села и откинулась на спинку сиденья.
- Ну, что там? - не выдержал я.
- Спешить некуда. Сауна будет через час.
- Ни фига себе! Панкратыч, нас обижают. Разберись.
- Толик, там, где Машуня ничего не смогла, мои попытки будут просто смешны.
- Пошли в буфет? - предложил Клюквин.
- Это перед баней-то? Стыдись, Клюква, - пожурил Панкратыч. - Я как врач не допущу нарушения режима. Здесь посидим. Плохо что ли? Потрепемся. Машунь, пока тебя тут не было, мы говорили о секретах мастерства, у кого они какие и как их можно передать. Вот ты недавно из ГДР, может, разболтаешь нам парочку закордонных секретов.
- Во-первых, из Польши, - уточнила Машка, - а во-вторых, какие уж там секреты! Пашут ребята так же, как и мы - вот и весь секрет.
- Ну, это ты брось, - не поверил Панкратыч. - У всех есть какие-нибудь свои штучки. - Вот я вам одну историю расскажу. Про высотника. Вон, вроде этого бедолага, у которого сегодня работа не клеится.
- Зато гляди, как девочка барьерная разошлась - шурует, что твоя Иорданка Донкова! - заметил я.
- Да ладно про девочку-то! Вы слушать что ли не хотите? - обиделся Панкратыч.
- Про Вайнека? - тут же спросила Машка. - Очень хотим.
- Ну, конечно, про Вайнека. Про первое дело доктора Вайнека, как называла потом этот случай пресса, будто Вайнек - это какой-нибудь комиссар Мегре. Ну, а я только по газетам об этой давней истории и знаю.
Вайнек в ту пору был чуть ли не студентом, во всяком случае не доктором, это уж точно. Но котелок у него уже тогда отлично варил, и склонность к авантюрам он имел явную. Вот только фармацевтикой не увлекался. Во-первых, допинги еще просто не вошли тогда в повседневную спортивную жизнь, а во-вторых, биохимическое образование Вайнека было на тот момент нулевым. Или почти нулевым. В общем занимался он только различными тренировочными циклами да всякими хитрыми трюками. Пловцов, например, учил со старта делать сальто - якобы это что-то давало; изобрел новый вид легкой атлетики - прыжки в длину с шестом; и наконец, добрался до высоты.
Взялся тренировать одного совсем неизвестного теперь прыгуна, кстати, поляка, Машунь. Объявил ему и всем, что придумал новый способ прыжка, который позволит сразу ни много ни мало сантиметров на десять превысить мировой рекорд. Никто еще не знал Вайнека, и, понятное дело, ему не поверили.
Поверил только сам прыгун. Юлиуш Заманский его звали. И был он молод, глуп и уже достаточно знаменит тогда, так что переход к новому тренеру незамеченным не остался. Друзья-спортсмены судачили много, да и местные газеты успели раззвонить о "новом способе прыжка". Меж тем подготовка заняла почему-то куда больше обещанного времени, и Заманский не выступил ни на одном международном турнире, а собирался участвовать во многих. Только к очередному национальному чемпионату доктор Вайнек, живший тогда именно в Польше, официально сообщил всем любителям легкой атлетики о готовности своего питомца продемонстрировать высокий класс.
Начались соревнования. Юлиуш долго пропускал начальные высоты, интригуя зрителей, потом начал то ли с 2.18, то ли с 2.20 - по тем временам очень не слабо - и взлетел над планкой с запасом поистине фантастическим - сантиметров в тридцать. И способ прыжка был действительно новый. То есть по большому счету это был все тот же флоп, но за несколько сантиметров до прохождения центра тяжести тела над планкой Юлиуш каким-то образом подкидывал таз вверх, а затем так же необъяснимо взлетали его ступни. Вот эти-то хитрые движения и давали колоссальный запас. Потом, как бы убедившись, что с новым способом у него все в порядке, Заманский принялся вновь пропускать высоты и повторно вступил в борьбу, когда кроме него остался лишь один участник. Тот благополучно срезался то ли на 2.28, то ли на 2.30, а Заманский без труда, хотя и с меньшим уже запасом преодолел и эту высоту. А дальше пошла такая чехарда, что ребята из судейской бригады только и делали, что поднимали планку, Юлиуш все брал с первой попытки.
Но когда поставили, кажется уже 2.45, и ошалевшая публика ревела не переставая, судья вдруг заявил протест и потребовал дополнительной проверки спортсмена. Трибуны взорвались свистом. Организаторы турнира посовещались и разрешили Заманскому закончить выступление. В общем он допрыгался до 2.52 и выше не смог. Но диктор тут же объявил на весь стадион, что результат Юлиуша Заманского не только не может считаться рекордом мира, но и вообще официально не засчитан вплоть до решения специальной комиссии по проверке. По проверке чего - сказано не было. Похоже, комиссия еще и сама не знала, какие такие нарушения правил следует искать. Ведь допинг-контроль Заманский уже проходил, а сами невероятные прыжки совершались на глазах у очень большого числа свидетелей и мало походили на нечестный фокус. В общем публика не расходилась, почти все ждали новых сообщений.
Однако, кроме объявления о том, что соревнования окончены, дождаться никому ничего не удалось. Газеты же на следующий день высказывались о происшедшем крайне неопределенно. Подробные репортажи появились намного позже. И оказалось, что дело было так.
- Под видом Заманского прыгал индийский йог, умеющий левитировать, - сказал Клюквин.
- Нет, - возразил Панкратыч с невозмутимым лицом, - под видом Заманского прыгал Андрей Клюквин. Он сдуру забыл, что ему надлежит прыгать тройным и маханул на семнадцать метров в высоту. Вот так это все и было.
- Нет, ну правда, Панкратыч, - заскулила Машка.
- А правда гораздо менее интересна. Одни из тамошних судей вдруг обратил внимание, что у него как-то странно ведут себя электронные часы. Показания их сбивались, потом цифры, уже сбившиеся, сменяли друг друга совершенно нормально, а после снова происходил сбой. Наконец, он заметил, что в момент установления планки часы просто сходят с ума, начиналась бешеная пляска цифр. А стоило отойти от "прыжковой ямы", показания сразу успокаивались. Тут-то и зародились подозрения, которыми он не преминул поделиться с товарищами.
Другой же судья, ничего сам не заметивший, оказался на беду бывшим сотрудником электротехнической фирмы, где ему приходилось работать со сложно модулированными и очень мощными магнитными полями, в сфере действия которых электронные часы вели себя примерно так же. И специалист по магнитам шепнул главному судье:
- Этот парень - жулик, надо бы проверить его одежду и обувь, нету ли там железа.
И железа оказалось много, килограмма полтора в общей сложности в плавках и подметках, причем железа намагниченного. А под тартаном прыжкового сектора, точно под линией, соединяющей две стойки, обнаружили могучий высокочастотный генератор, выдававший сильное и сложно модулированное магнитное поле, по силовым линиям которого Юлиуш и скользил, как по волнам.
Вайнек и Заманский до последнего момента пытались от всего отказаться, но потом поняли, что проиграли, и Вайнек раскололся. Поведал, как он действительно придумал новый способ прыжка, как способ этот оказался хуже старого, как обидно было признавать такое, как подвернулся ему именно тогда авантюрист-физик, как в то же самое время готовили к сдаче новый стадион и начальника стройки Вайнек знал лично, как, в конце концов, они с Юлиушем решили просто пошутить.
Польская спортивная общественность оценила шутку по достоинству. Заманский был пожизненно дисквалифицирован, а Вайнек выдворен из страны. И это бы еще полбеды. Тот самый специалист по электромагнитам раздул судебное дело. Ведь в свое время, работая на фирме, он получал льготы за воздействие на организм магнитного поля. Он знал, что это вредно и даже опасно. Но суд оправдал Вайнека. Его спасло объяснение, подтвержденное экспертизой, что магнитное поле с целью экономии энергии (а может быть, и с целью конспирации) включалось лишь во время прыжков Заманского, а также признание самого Юлиуша в том, что он, зная о возможных последствиях, на все согласился добровольно. Ну, и плюс ко всему, время воздействия поля на организм на самом деле не превысило опасного рубежа. Правда, спортивным судьям Вайнек вынужден был все-таки уплатить какую-то компенсацию, говорят, довольно скромную, а еще - большой штраф польской национальной атлетической федерации. Что же касается Юлиуша, то с ним Вайнек рассчитался особо по предварительной договоренности, не обошлось тут и без друга-физика - тоже весьма заинтересованного лица. Но эти цифры на суде не фигурировали.
- Слушай, - поинтересовался я, - а Вайнек действительно предупреждал Заманского или просто купил потом его свидетельские показания?
- Представь себе, предупреждал. Мне пересказывали после этот замечательный разговор. Вайнек сказал Юлиушу: "Знаешь, это самое магнитное поле в больших дозах паршиво действует на здоровье". Заманский вздрогнул: "Детей что ли не будет?" "Да нет, с этим, кажется, все нормально. На мозг влияет. Говорят, можно сделаться полным кретином". "Подумаешь! - сказал Заманский совершенно серьезно. - Ерунда какая. Что я, сейчас больно умный? Переживу." Так что учти, Толик: дуракам в спорте легче. А ты все философствуешь.
- Это - тоже секрет мастерства? - улыбнулся Клюквин.
- Если угодно, да. В некотором роде.
- Панкратыч, - усомнилась Машка, - но ведь для Вайнека не характерны такие жульнические трюки. Его ученики, как правило, выигрывали честно.
- Такие трюки, конечно, не характерны, - согласился Панкратыч, - я же объяснил, что это первое дело доктора Вайнека. Но вообще, Машунь, о какой честности в современном спорте может идти речь, когда выигрывает зачастую не лучший спортсмен, а лучший допинг, еще не успевший попасть в официальный перечень запрещенных препаратов; когда победу засчитывают не победителю, а представителю страны-организатора, если у судей появляется на то хоть малейшая возможность... Да что тебе рассказывать! Ты сама все это знаешь. А для Вайнека его первое дело было просто хорошим уроком. Он понял, что надо работать чище, тоньше, что главное - не попадаться, или придумывать такие штуки, которые правил не нарушают, а только обходят их. Ведь в спорте, как это не грустно, главный закон: не пойман - не вор. Ну, что там с баней, ребятки? Может, пора?
- Почти, - сказала Машка, глянув на часы.
- А смотри-ка! - обрадовался вдруг Клюквин. - Парнишка этот, наш юный Заманский, начал брать свои злосчастные два метра.
- Потому что упрямый, - похвалил Панкратыч. - Умеет долбить в одну точку.
- А в этом, кстати, - заметил я, - тоже секрет мастерства.
- А как же, - поддержал Панкратыч. - И даже очень важный секрет.
Ант Скаландис. Секреты мастерства